Справочник по сексологии. Сексология. Сексуальное здоровье.

«В форме себя держать!»:   cоциальные симптомы и экзистенциальные тупики мужской биографии

 

Трубина Е. «В форме себя держать!»: cоциальные симптомы и экзистенциальные тупики мужской биографии // О муже(N)ственности. Сборник статей. Сост. С. Ушакин. М.: Новое литературное обозрение, 2002. С. 79-106.

 

В центре внимания автора статьи находится спорт как важный спсоб формирования маскулинности. Отталкиваясь от работ ведущих исследователей, занимающихся "мужскими исследованиями" (Р. Коннелла, М., Меснера, Б.Сильверман), Е. Трубина рассматривает роль спорта, мужской телесности для формирования нормативной мужественности в контексте школьного образования. Материалом исследования было глубинной интервью со школьным учителем физкультуры. Автор показывает, что ритуализация и институционализация форм телесного контроля в рамках системы школьного образования становится как средством нормализации и стратификации тел учеников, так и основным ресурсом формирования собственной мужской идентичности учителя.

 

В телевизионных роликах, рекламирующих кофе «Нестле»  и кофе «Пеле», этот напиток надежно служит складыванию и подкреплению благополучных отношений между мужчинами и женщинами. Высоким притязаниям рекламных потребителей «Нестле» (они пишут, снимаются в кино, их пастельные одежды говорят о вкусах «среднего класса») соответствует и цена напитка. «Пеле» же – один из самых дешевых кофе, поэтому предполагаемый адресат второй рекламы - попроще.  Ее сюжет:  гнев молоденькой учительницы в адрес юных футболистов мгновенно стихает при виде обаятельного школьного физкультурника, протягивающего ей в знак примирения чашку дымящегося напитка. Не беда, что кофе - дрянь: причина назревавшего конфликта - половинки расколотого глобуса - отставлены в сторону и забыты.  В конце клипа мы видим героев оживленно беседующими: ее агрессивный  импульс  растворен  в его шарме и миролюбии. Остроумно использованная здесь инверсия привычного ролевого расклада (он нападает, она утихомиривает), кодируя и представляя доминирующие представления о маскулинности и феминности, стандартах поведения и источниках успеха, способствуют усилению потребительских активностей, которые группы делают более однородными, а индивидов - нормализованными.

 

По мнению Роберта Конелла, спорт – это важнейший профессиональный институт для выражения маскулинности (Connel,1987, 85). Действительно, здесь мужское превосходство кажется обусловленным природой. В культурном контексте, где тело фигурирует как нередуцируемый знак естественного, данного, безусловного, мужское тело, означая сексуальное различие, очевидностью своего физического совершенства способствует закреплению представления о неравенстве полов. В этой связи, разбираясь в причинах некоторой неловкости, которую вызывает у многих зрелище соревнования женщин-культуристок, А. Кун замечает: внутри культурного дискурса «мускулы конституированы как «в сущности» мужские» (Kuhn, 1988, 13). Однако не только природное мускульное превосходство мужчин делает спорт значимым для становления и закрепления маскулинности. Он играет роль мощного социализующего фактора. Немало мужских компаний либо изначально сложились на почве спорта, либо продолжают основываться на спорте как главном интересе. Для наших целей особенно интересны исследования К. Фарра (Farr, 1988, 265), рассмотревшего роль спорта как объединяющего начала, с которым вряд ли может соперничать что-либо другое в смысле акцентирования и активизации мужественности, в привилегированных социальных слоях. Спорт

 

помогает сохранить связи даже спустя годы после отказа от спортивной карьеры…неформальные отношения внутри их мужских групп способствуют конструированию их гендерного и классового статуса посредством создания четкой границы между ними, женщинами и мужчинами из более низких слоев… Доминирующее положение этих мужчин, основывающееся на ритуальных формах мужского общения (дружба, соперничество) было изначально предопределено еще в юношестве, при занятиях привилегированными видами деятельности в своих компаниях.

 

В исследовании маскулинности, проведенном Майклом Месснером, проанализированы свидетельства американских мужчин, профессионально занимавшихся спортом, с точки зрения того, как маскулинность изменяется в социальном пространстве профессионального спорта. Особое внимание уделено тому моменту, когда в старших классах школы «многие молодые люди решают: выбрать спортивную карьеру или отказаться от нее» (Месснер, 1998, 224). Если представители средних социальных слоев предпочитают иные варианты карьеры, и их устремления направляются, по выражению, Месснера, в более «разумную» область образования и карьеры, то для представителей бедных слоев, и в особенности афро-американцев, профессиональный спорт оказывается подчас единственным способом завоевать социальное уважение. «Уважение», по словам Месснера, часто выступает в свидетельствах мужчин как «кристаллизация потребности мужчины в самореализации через достижение определенного положения в обществе, существующем в условиях классового и расового неравенства и предрассудков» (Месснер, 1998, 229).

 

В этой статье пойдет речь о школьном учителе физкультуры,  его учениках, детях и друзьях.  Подтянутый, коротко стриженый, «веселый, но строгий» (по характеристике одного его ученика), Игорь{[1] шестнадцать лет работает в центральной школе крупного города, ему за тридцать, он женат, у него двое детей. Глубинное интервью с ним было записано в мае 1999 г. в ходе выполнения проекта, связанного с устными историями. Моей целью были сбор и анализ жизненных историй школьных учительниц, а несколько мужских историй, рассчитывала я, могли добавить исследованию необходимые (и модные) «гендерные» обертоны. В то же время опыт проведения феминистски-ориентированных качественных исследований позволил мне понять, что возможность нерефлексируемого вынесения авторитетных суждений о мужчинах – в том ключе, в каком они выносятся самими мужчинами – для меня как исследователя-женщины исключена.

Пример такой рефлексии можно найти в книге профессора факультета риторики университета Беркли Кажи Сильверман. Предваряя свою монументальную работу «Мужская субъективность на краю», она замечает:

 

Может показаться неожиданным, что я предпочла реализовать свой проект на основе мужской, а не женской субъективности, но значительная часть моей мотивации – в той силе, с которой маскулинность покушается на феминность.  Способствование значительной реконфигурации мужской идентификации и желания, по крайней мере,  позволит женской субъективности проживаться иным, чем сегодня, образом. По-моему, это также покажет, что практически все, на чем основаны общие убеждения, равняется нулю и пустоте. Теоретическая артикуляция некоторых не-фаллических маскулинностей может, соответственно, считаться насущным феминистским проектом (Silverman,1992, 2-3).

Исследовательница различает конвенциональную и маргинальную маскулиннности. Основываясь на идеях Мишеля Фуко, выделившего в Истории сексуальности  истеричную женщину, извращенного взрослого и мальтузианскую пару как образцовые продукты «великой поверхностной сети, в которой связаны друг с другом стимуляция тел, приобщение к дискурсу, формирование специальных знаний, усиление контроля и сопротивления – в соответствии с несколькими основными стратегиями знания и власти» (Foucault, 1978, 12), она убеждена в необходимости теоретизировать сексуальность в связи с социальным порядком. «Образцовую» мужскую субъективность невозможно поэтому мыслить в отрыве от идеологии, не только потому, что идеология представляет собой зеркало, способствующее конструированию субъективности, но и потому что эта субъективность зависит от коллективной убежденности в «единстве семьи и адекватности мужского субъекта» (Silverman, 1992, 16). Нормативные представления о маскулинности, или конвенциональная маскулинность, формируются на основе «преобладающей установки» (dominant fiction) – ключевого конструкта идеологической реальности, основанного на Эдиповом комплексе. Эта установка выступает посредником между субъектом, с одной и способом производства, с другой, конструируя и поддерживая сексуальные различия.

Мне было особенно интересно, каким образом транслируются установки конвенциональной маскулинности в рамках школьного образования, каковы, в частности, тенденции изменения телесности в ходе социальных перемен, и профессионал, «окультуривающий» тела каждый день, здесь был неоценим. Индивидуальные воспоминания Игоря в ходе интервью дополнялись его наблюдениями над школьной жизнью. Я называю ниже эти его наблюдения социальным анализом, ибо он демонстрирует недюжинную проницательность в оценке мотивов и причин поступков других людей. В то же время, далеко не полностью (как и любой из нас) осознавая значимые обстоятельства своего собственного существования и лавируя в поле последствий не им принятых решений, Игорь направляет свою деятельность на смягчение воздействия на его биографию социально-политических детерминант. Главная его стратегия – включение собственного тела в сложную игру экономического, социального и культурного капиталов.

 

«Даже отношение к нам идет вот такое: «О, крутые!»

 

            Так Игорь описывает типичную реакцию на появление команды его школы на городских спортивных соревнованиях. На мое уточнение, «спортивная» это «крутизна» или «социальная», он, не колеблясь, отвечает: «Социальная!». Он имеет в виду, что среди учеников его школы преобладают дети обеспеченных, обладающих высоким социальным статусом родителей. Сам Игорь происходит из простой семьи, мать его тяжело болела, отец, понятно, работал допоздна, и Игорю «приходилось приходить домой и делать все то, что должны были делать, скажем, ну, может быть, сказать так: что должны делать родители». Эта необходимость рано взять на себя несвойственную мальчику роль компенсировалась в школе. Он называет себя «тяжелым», «буйным», «подвижным» ребенком, причинявшим немало хлопот учителям и таким образом самоутверждавшимся («Надо было мне какой-то урок сорвать - я сорву!» В итоге из школы его выгнали, затем он служил в армии, где блестяще освоил специальность связиста, потом окончил техникум связи, но открывавшейся перед ним возможностью контрактной службы был вынужден пренебречь по семейным обстоятельствам: ему вновь предстояло принять от отца груз семейных забот. Поиски работы были типичными для его поколения, колебавшегося между денежной, но скучной работой, и интересной, но заработка не сулящей:

 

Где только я не работал! В ресторане я работал, я же в спорте-то достаточно тесно - тяжелой атлетикой занимался. Здоровье было - дай бог, вагон. Ну вот я и в ресторане работал, и коммерцией занимался, - что сейчас называется коммерция, раньше это нечто другое - лет шесть-семь назад. Ну, там радости-то ведь это не приносило, только деньги. А здесь, я считаю, ну, поблизости... опять же с деньгами напряженка. А так - я говорю - с радостью теперь уже встаю, с радостью иду на работу, с радостью возвращаюсь снова сюда.

 

Главная причина этой радости – то, что Игорь нашел здесь значимую для него мужскую общность. Могут спросить: «Как же так? Ведь коллектив-то женский?» Свое самочувствие в женском коллективе Игорь описал лаконично: «Как цветочек в клумбе!» Чувствовалось, что этим клише он не раз отделывался от любопытных расспросов. Куда важнее для него – созданный им на основе волейбольной секции «клуб», в котором старшие члены опекают младших, в котором царят ценности коллективной игры, соревнования, задора, достижения победы любой ценой (М. Месснер называет их «культурно релевантными компонентами мужественности» (Месснер, 1998, 222):  

 

У меня вот осталось из восьмого класса сейчас шесть человек. А двое уйдут из одиннадцатого. Я почему и говорю - у меня клуб. Волейбол - это у меня не секция “Волейбол”, а клуб. У меня вот двое выходят - я говорю: “Вы чтоб ушли - вы после себя чтоб два тапочка оставили. Имеется в виду два следа. Вот вам два молодых - вот вы с ними работайте. Я в вас, - говорю, - все что мог, влил, теперь вы вливайте из своего кувшинчика в них. Чтобы у них тоже заполнялось. Вот они уходят, они себе оставляют замену. Вот. И у нас, я говорю, у меня клуб волейбола.

Статус людей, с которыми Игоря объединяет спорт, для него весьма и весьма значим. Его связи с учениками закрепляются всевозможными акциями вне школьного расписания, в итоге чего его подопечные, даже покинув школу, не теряют с ним контакта:

Ну дело в том, что мы с ними как связаны? Я же не только здесь вот физкультуру веду. В летний период, вот зимой, допустим, - в поход систематически ходим, в пещеры. Много ли надо, да? На три ночи взял и ушел. С группой. Человек десять беру из школы и человек пять - выпускников. Они уже который год идут. И все их куда-то что-то тянет. Значит, что-то оставило?.. Где-то там, раз тянет. Вот и те, кто, скажем так, привязался надолго - потому еще - летом сплавляемся по рекам Урала на различных сплавсредствах, будь то катамаран или байдарки. Вот. И поэтому... Причем категорийности различные. Вот мы в прошлом году ходили в троечку, в такую - хорошую троечку. Что даже катамаран обломали…

Эти «клубные» связи составляют главный социальный капитал Игоря, источник его самоуважения. Немал и их воспитательный  потенциал. Описывая стратегию своего воспитания старшего сына, Игорь делает акцент на то, чего (и за счет чего) достигли люди, в обществе которых он проводит свободное время:

Ко мне вот приходят... Допустим: вот у меня завтра - день рождения. Ну я вот... уверен-не уверен - знаю, что выпускники все равно заедут, хотя бы так здесь поздравят. Может - останутся, не знаю. Вот. Потом что? Не знаю. Я вот у них бываю на дне рождения. Они - у меня бывают. Летом вот мы... Куда-то едем, или на рыбалку... Ну, поехали? Поехали. Раз, собрались, все. Смотались. Вот он видит по ним - кто что из себя представляет. Видит: один - директор фирмы, другой - в банке работает. За счет чего работает? За счет головы, наверное, да? Вот. Смотришь - приедут, раз - две машины подъехало. За счет чего? Не за счет того, что их папы-мамы... Папы-мамы такие же были, как и они. Вот как все - звезд с неба не хватали. Я говорю: “Вот, они учились”. Они потом когда сами с ним общаются, говорят: “Учись, учись, кому ты потом нужен будешь со своими троечными знаниями?”  Вот на этих примерах он осознает и видит.

В итоге Игорь за себя спокоен: пусть его работу не назовешь престижной, пусть заработка она не приносит, важно «кто за ним стоит». Он замечает даже, что разница в статусе очень заметна в поведении большинства учеников: «Вот это - картиночка, а сзади - большой плакат, кто за ним стоит. Это видно сразу же. Видно - от того, как человек ведет... Или - из среды общения с этим человеком.»

 

«Он приходит - у него все хотят»:  тяготы телесной дисциплины и ценности спорта

 

«Наиболее годных к этому ремеслу можно узнать по многим признакам: это люди бодрые и живые, с высоко поднятой головой, втянутым животом, широкоплечие, длиннорукие, с сильными пальцами, не толстые, с подтянутыми бедрами, стройными ногами и непотеющими ступнями, - человек такого телосложения не может не быть стройным и сильным», - Мишель Фуко (Фуко, 1975, 198) приводит описание солдат французским полководцем ХVII века. Если искать в средней школе самых «бодрых и живых» людей, то надо держать путь к спортивному залу. Пусть школьный фольклор впитал себя сомнения в том, насколько учитель физкультуры интеллектуально состоятелен, его телесная и физическая состоятельность, как правило, – вне подозрений.  Фуко говорит об изобретении в ХVII-ХVIII веках дисциплины как «новой политической анатомии», «муштры» действующей, среди прочих институтов,  в «колледжах» и «начальных школах», направленной на «обтесывание камней» – детализованной школьной педагогики, предназначенной для производства «подчиненных и упражняемых, «послушных тел»  (Фуко, 1975,200-203).

Школьный учитель физкультуры участвует в этом процессе «нормализации» тел. Школа как институт является значимой частью более широкой социальной сети, в которую «захвачены» человеческие тела, и взаимодействует прежде всего с семьей, но также и с масс-медиа, медициной, модой и т.д., иными словами, с дискурсами, практиками и институтами, влияющими на функционирование телесности. Рисуя «дисциплину» как технологию власти, М. Фуко вводит различение между «восходящей» и «нисходящей» типами индивидуализации.  Если первая свойственна до-модерным обществам, в которых у индивида тем больше шансов выделиться, чем он более влиятелен, чем безупречнее его наследственность, то вторая начинается тогда, когда «историко-ритуальные механизмы» формирования индивидуальности уступают место  «научно-дисциплинарным», когда «нормальное взяло верх над наследственным»:

В системе дисциплины ребенок индивидуализируется больше, чем взрослый. Больной – больше, чем здоровый, сумасшедший и преступник – больше, чем нормальный и законопослушный. В каждом упомянутом случае все индивидуализирующие механизмы нашей цивилизации направлены именно на первого; если же надо индивидуализировать здорового, нормального и законопослушного ребенка, всегда спрашивают: много ли осталось в нем от ребенка, какое тайное безумие он несет в себе, какое серьезное преступление мечтал совершить. (Фуко, 1975,282-283)

Рассуждения М. Фуко у каждого из нас, пропущенных через мясорубку социализации «детский сад-школа-вуз», вызовут, уверена, множество живых воспоминаний. Кроме этого советская образовательная система в ее «физическом» компоненте осуществляла  с максимальной эффективностью идеи Томаса Гоббса, понимавшего социальный порядок как проблемы регулирования по преимуществу тел.  Государство восполняло скудость ресурсов  в соответствии с убеждением Гоббса в том, что обязательной задачей общества должно быть приручение природных влечений и желаний составляющих общество индивидов. Решая в отношении тел задачи воспроизводства населения и введения ограничений, касающиеся внутренней жизни тела, государство использует тела как медиум, через который поддерживается социальный порядок и институты. В литературе  идет речь, как минимум, о четырех измерениях человеческого тела, которые вовлечены в социокультурное формирование: первое – физические характеристики, второе – телесная активность, а также то, что связано с публичным проявлением разных сторон индивидуальности (ума, пола, характера), третье - переживаемое или проживаемое тело, наконец, четвертое – телесная поверхность, на которую наносятся культурные метки (Schatzki and Natter, 1996, 3-4).

В рассуждениях Игоря забота о «физическом» теле неотрывна от тела, понимаемого как источник  активности: человека, обладающего волей и характером для «занятий», не остановят продолжающиеся травмы:

Кто занимается, кто заинтересован в своем здоровье, тот все равно будет заниматься. И с травмой, и без травмы, до травмы и после травмы. Не знаю. Говорю - и мениск вырезали, - все равно в футбол играет. И так далее. В форме себя держит. Он - человек в своей фирме, свою фирму держит и так далее.

 

«Свою фирму держит» и себя держит в форме – эта комбинация, похоже, для Игоря близка к идеалу. Шансов открыть свою фирму у него нет, остается одно: держать в форме себя.  Его отличная физическая форма и есть, собственно, его «фирма» – залог успешности его социальных связей, источник его приработка, единственное его достояние, которое он способен контролировать. В условиях дезинтеграции большинства социальных форм, резко сокративших карьерные возможности людей, подобных Игорю, его собственное прежде всего, но и других людей  «физическое» тело выступает, далее, как значимый жизненный ресурс, увеличить который под силу каждому.  

Этим пренебрегают лишь те, у кого в достатке прочих ресурсов: «Кто знает, что за него все это сделают, имеется в виду - и хирургические операции, и там еще что-то, знают, что родители имеют деньги, сделают, заплатят, вот. А кто занимался, тот так и занимается».

Представляя себе свою миссию как увеличение этого ресурса, он недоумевает по поводу слабой заинтересованности детей и родителей в том, чтобы от школьных уроков физкультуры взять максимум:

Вот не знаю я. Все от заинтересованности самих детей… Вот родителей я вот честно сказать, понять не могу. Особенно вот у нас же много детей, родители которых врачи, и когда врач пишет... ну, справкой ее назвать нельзя, - отмазку для ребенка, от физкультуры, который нагулял определенное количество часов,.. ну просто нагулял! Они не понимают, что они себе... вот этот бюллетень потихонечку подпиливает веревочку. Потом она - ай! И все, мышеловка захлопнулась. Для них же для самих, потому что дети-то - что они взамен могут дать? Ну, сказал: “Ладно, все, спасибо”. Нет, отмазку с таким гордым видом - “Вот у меня справка”. Говорю: “Ради бога, живите, - говорю, - больные, живите больные!”

Если для учителей по другим предметам «верх» профессиональной карьеры в педагогике – работа в вузе, то для Игоря естественно сравнивать себя с профессиональным тренером. Главное, что порождает его зависть:

Тренер работает с отдельными людьми, которые пришли достигнуть каких-то результатов… Он ведь работает не с общей массой, где - от “я хочу” до “я хочу больше”, вот. Или “я не хочу” или “я хочу больше”. Там такого нет. Он приходит - у него все хотят. У него все хотят повысить свои результаты, они все хотят на чемпионаты России, мира, олимпийских игр и так далее. Ему работать в этом плане проще. Вот. Там заинтересованность. Не хочешь - уходи.

Отличие своей ситуации Игорь видит в том, что он работает с массой учеников, вынужденный подстраиваться под их индивидуальные особенности, стремясь довести каждого до некоторой нормы и поощряя в детях дисциплинированность: те, кто слабо подготовлен или физически неспособен сдать нормативы, имеют шанс на высокую оценку, демонстрируя прилежание, и, главное, не пропуская занятия.

А мы ведь не можем сказать: “Не хочешь - уходи”. Не хочешь - можешь заниматься чем-то другим. Но чтобы - уйти... Почему я вот говорю - столько дохленьких, а оценку “пять” по физкультуре имеют. Некоторые возмущаются: “Как так?” Я говорю: “Смотри - за сколько вот уроков... Шестнадцать было. Ни разу не пропустил человек…

С другой стороны, Игорю удается совмещать и учительские и тренерские функции:

Так вот я, допустим, как тренер, вот здесь я и тренер, и учитель. Вот я веду секцию волейбола. Я же не каждого возьму. Хотя я возьму каждого. Просто не каждый останется. Когда проходит у меня два с половиной часа тренировка, они - ну, не в прямом, а в переносном смысле, - выползают из зала. Выползают. Полностью загруженные. Не каждый это выдержит, во-первых. Потом - не каждому это дано. Он в конце концов понимает. Но те, кто остается, я знаю, уже будут дальше работать уже по полной программе.

Игорю нравится давать максимальную нагрузку на тех, кто ее способен выдержать. Слишком много среди его подопечных как учителя тех, кому под силу лишь слабые нагрузки. Терпение и понимание, которых требует эта ситуация, компенсируются его жесткостью и видимой беспощадностью в качестве тренера.

            

«Я, пока они  в штанах,   урок у них вести не буду!»

 

 

Дисциплинирующая роль  униформы известна издавна. Игорь гордится тем, что это он настоял на единой форме «для физкультуры», состоящей из шортов и футболки. Он, хотя и понимает, что не для всех детей эта комбинация оптимальна («телосложение-то у всех разное…»), не без удовольствия вспоминает, как «толпы ходили девчонок к директору», как они, было, нашли своего защитника в другом преподавателе-мужчине:

Пришел ко мне, девочки за его спиной стоят. “Я разрешаю заниматься девочкам в штанах”. Я говорю: “На какой причине? По какой причине вы решаете?”  Молчит. Я говорю, зал открываю: “Проходите,  ведите урок. Я, пока они  в штанах,   урок у них вести не буду.” Столкнулся. Он меня - лицом к лицу, и я его разворачиваю лицом к лицу. Поворачивается, - уходя, говорит: “Девочки, у вас есть преподаватель, вы с ним и решайте все вопросы”. Все, ушел. Больше проблемы не возникало

 

М. Фуко толкует о «нескромности» дисциплинарной власти, которая «повсюду и всегда начеку, поскольку в силу самого своего принципа она не оставляет ни малейшей теневой зоны» (Фуко, 1975, 259).  Физиологические особенности учениц находятся в поле зрения Игоря в силу того, что «критические дни» остаются уважительной причиной для непосещения ими занятий, чем некоторые, понятно, злоупотребляют:

Приходят - нагло врут. Я сразу с девчонками тут вот начинаю... ну, класса с седьмого, я им сразу говорю: “У вас возникают сейчас проблемы». Ну, вот только с девчонками, естественно. «Поэтому, будьте добры, я об этих проблемах должен знать первым, чтобы я вас не терял. Придите и скажите: “Я сегодня не могу”. Ну, кто-то там: «по физиологическим причинам». Или как-то еще. У меня крестики стоят. Дата и крестик. И когда, извините меня, она пришла ко мне второго числа и пришла пятнадцатого числа, я спрашиваю: “Почему, моя хорошая, несостыковочка получается? Ты ведь так будешь у меня весь год  по два раза подходить…»

Игорю, явно довольному тем, что его нельзя провести в таком, как ему кажется, простом вопросе, вряд ли приходят в голову другие возможные объяснения того, что «пришла второго числа и пришла пятнадцатого числа», к примеру, сбои менструального цикла или недомогания родственной природы. Девушке на его проницательность возразить нечего, ведь он исходит из известной всем нормы, и он, наверное, последний человек, с кем она решится обсуждать отклонения от нее. Он же уверен в своей правоте, и  стыд девушки его вполне устраивает: «Красная, синяя, бледная! Чтоб я еще раз ее увидел, чтоб она вообще пришла с этими физиологическими причинами ко мне, - да боже упаси! Уже не придет. А уж лишний раз сходит и отзанимается. Вот.»

 

 

«Идет подтягивание. Мальчик не подтягивается»

 

Для сегодняшних, прирученных компьютером и телевизором, детей и подростков, соревнование в силе и проворстве, вообще перспектива предстать перед сверстниками в своей телесной очевидности  – серьезное испытание. Оно проходит «на публике», и вот это, если воспользоваться известным термином английского феминистского теоретика Лоры Малви «бытие под взглядами» (to-be-looked-at-ness)  многими из них переносится с трудом. Игорь поэтому считает, что выходом было бы раздельное обучение, по крайней мере, в средних и старших классах.

…потому что не все на уроке [пауза] Девочки, допустим...  И парни в общем-то... Вот парень не подтягивается. А на уроке идет подтягивание. Мы в одном зале.        Идет подтягивание. Мальчик не подтягивается. Ну, он, видно, очень рыхлый: либо здоровья в нем не хватило, либо он ходил так часто, что...

Мне кажется очень интересным, что в описании Игорем самых незадачливых своих учеников и описании знаменитым французским философом Роланом Бартом различных амплуа участников кетча есть дословное терминологическое совпадение: они оба используют слово  «рыхлый». У  Р. Барта (Барт, 1957, 61) читаем:

Не успели противники подняться на ринг, как публика сразу же прониклась очевидностью их ролей. Как и в театре,  в каждом физическом типе с чрезмерной четкостью выражается амплуа данного борца. Товен, тучный и рыхлый пятидесятилетний мужчина, из-за своей уродливой бесполости вечно получающий женские клички, самим своим телом демонстрирует все характерные черты низменности, ибо роль его – воплощать ту органическую омерзительность, что содержится в классическом понятии «мерзавца»…То есть намеренно внушаемое им тошнотворное чувство очень глубоко коренится в сфере знаков: уродство не просто служит для обозначения низости, но еще и сосредоточено в самом состоянии материи…и толпа, непроизвольно осуждая его, исходит не из рассудка, но и из самых своих глубинных гуморальных переживаний.

В выразительном пассаже Барта особенно значимо последнее замечание о том, что «непроизвольное осуждение», адресуемое «рыхлому» персонажу, происходит из «глубинных гуморальных переживаний». В своем повседневном  опыте сталкиваясь с жесткой, одномерной подростковой психикой,  как своего рода апофеозом «гуморальности», что обусловлено тем, что каждый подросток представляет собой гормональную бомбу, Игорь знает, какими переживаниями может обернуться для подростка этот конфуз и размышляет над тем, как – через реорганизацию преподавания - можно его от этого хотя бы частично оградить. Он, однако, умалчивает о том, что это юноши, не девушки, как правило, более жестоки в реализации своих «гуморальных» импульсов, говоря лишь:

Вот он сидит на скамеечке. Он не пойдет подтягиваться. Почему не пойдет подтягиваться? Потому что здесь девчонки сидят. Что он будет себя показывать - в глазах-то вот? А если бы не было никаких девчонок, пошел бы он, отвисел свои два-три раза, я бы ему остальные пять раз помог. Ну, пока, на начало.

 

У Барта читаем: «В каждой новой ситуации тело борца дает публике увлекательное зрелище» (Барт, 1957, 62). Перспектива стать зрелищем неизбежна для каждого на уроке физкультуры.  Публика – одноклассники – готова и восхиться и освистать: «Кто-то ведь... У кого-то ноги красивые, у кого-то - нет. Вот. У кого-то... Различное телосложение. Вот они по этому поводу, конечно, комплексуют».

К комплексам по поводу внешности и слабых спортивных способностей прибавляются проблемы, вызванные неудобной формой:

Они могут раскрыться, но они не хотят, их это давит. Вот ей нужно что-то - упражнение на пресс сделать, - она начинает делать, раз - и   футболочка задралась. Она два раза сделала - и ей еще нужно двенадцать раз сделать. Она - раз-раз и ушла. Она не может, не может. Она... стесняется дальше продолжить. А так бы она дальше продолжала, все нормально.

«Гендерные» же различия здесь состоят в том, что

Ну, в общем-то девчонки без парней чувствуют себя намного комфортнее, они раскрываются. Их вот хотя бы раз увидишь - уже другие. Ну, так вот -  парней отправишь, допустим, в футбол, девчонки остались. Они совсем по-другому. И делать могут больше, и лучше, и качественней.

В то время как, «Парней-то всегда стимулирует, когда девчонки в зале!»

«Рыхлых» и «маленьких» юношей Игорь стремится реабилитировать, понимая, что иначе им даже в школьной среде не выжить. Характерно, как он формулирует цель своих занятий с ними:  «Хотя бы простой отпор дать своим же»:

Вот у меня есть тоже волейболисты маленькие, очень маленькие, десятый класс. Меня спрашивают: “Он у тебя в седьмом?”,  я говорю: “Нет, в десятом,” - говорю. Их выпнуть - он бы сейчас в бокс пошел. Не, ну в волейбол тоже ко мне ходит. Вот. Но надо ведь себя как-то вот еще реабилитировать, потому что... Хотя бы простой отпор дать своим же. Не в том плане, что - подраться, а оттолкнуться вдруг от брани. Вот. А в десятом классе они соображают, что им это уже надо.

Рост понимания важности «фитнеса» приводит юношей в основном к занятиям тяжелой атлетикой и боди-билдингом: «Ну, вот к десятому-то парни - в качалку ходят. Они осознают это, что им надо. Вот. Парни смотрят друг на друга-то. Кто тянет, кто - нет. И они приходят в качалку.»

Французский социолог Пьер Бурдье настаивает, что

нельзя изучать спортивное потребление…независимо от продуктового потребления или досугового потребления в целом. Спортивные практики …могут быть описаны как результирующие отношения между спросом и предложением, точнее, между пространством предлагаемых в данный момент продуктов и пространством склонностей (ассоциирующихся с занимаемой позицией в социальном пространстве и способных отображаться в других потреблениях в связи с другим пространством предложения (Бурдье, 1987, 262).

От социального анализа Игоря не укрывается  то, что, конечно, он не одинок на рынке cпортивно-образовательных услуг, и что последние составляют лишь один из секторов рынка услуг в целом, подчиняющегося сложной динамике спроса и предложения. Подчеркнутая Бурдье зависимость спроса на услуги от «занимаемой позиции в социальном пространстве» в опыте Игоря отражается в том, что те виды спорта, дополнительные занятия по которым он в состоянии предложить ученикам, в число самых престижных не входят. Игорю очевидны неразрывность спорта и социального класса, то, в частности, обстоятельство, что  платные занятия рядом видов спорта (горными лыжами, гольфом, большим теннисом) входят в число престижных видов потребления. Однако деформации в следовании подростков из обеспеченных семей модным стратегиям потребления состоят в том, что платность этих занятий порождает у них иллюзию, что особых физических усилий прилагать не требуется.

У меня вот ходит в восьмом классе две - ну плюшки плюшками. Ну вот натуральные плюшки! Уж я и так и этак, а - плюшки-плюшками: “Я в теннис хожу, нас там бегать не заставляют”, е-мое. Разговаривал с мамой... Мы как-то в прошлом году с ней столкнулись тоже: “Все. Будем. Света будет ходить. Все". А Света, смотрю, все шире и шире. Что, говорю ей, с ракеткой-то там делаешь? Я с ракеткой могу дома постоять. Теннис - это такая штука подвижная, это умотаться! Чтоб провести тренировку хотя бы вот сорок минут - похудеешь на килограмм. С тебя столько сойдет - не одну футболку поменяешь! Я говорю - не верю, что вас там не гоняют. “Ну мы же деньги платим”. Все. “Ты где-то уже участвуешь в соревнованиях?” - “Зачем? - Нет”. Все. Правильно, тогда... тогда понятно.

Если раньше, размышляет он, ученики ходили заниматься теннисом или шейпингом, чтобы «набрать дополнительно» (нагрузку, которой не хватало на уроках), если «они ходили с умыслом», то

Сейчас вот приходишь - и с такими вот фразами встречаешься: “Ха! Физкультура. Да я на теннис хожу. Там же платно.” Вот выражение такое: “Там же платно”. То есть престижно заниматься... “Я хожу на платное”. Там родители платят деньги. Вот. Я говорю: “Там же ходишь, не пропускаешь”. - “Ха. Там же деньги у меня родители платят!” .

Общая расслабленность и недостаток физической формы, которые делаются все более характерными для детей из обеспеченных семей, преобладающих в школе, где работает Игорь, создает для него проблемы, когда дело доходит до соревнования с другими школами.

Допустим, почему тяжело равняться с другими общеобразовательными школами? Потому что те дети - вечно на улице. Они вечно бегают, им проще. Вон другая школа рядом: пришел, смотрю, встал на лыжи. У нас же как? Я сто пар лыж ставлю - уж куда обеспеченнее?! Вот у нас остались “Тиссен”, уже остается “Фишер”, и так далее. Ну, не нужны. Катались год - не нужны. А там бог весть на каких лыжах, но – ходят.

Понимая, что в глазах его учеников «простые» лыжи недостаточно престижны, Игорь опять прибегает к аргументам, так сказать, «от тела», вновь используя понимание особенностей женской анатомии и физиологии в своих педагогических, «нормализующих» целях:

Девчонки тоже... “На кой нам нужны ваши эти лыжи?”  Я говорю: “Здравствуйте! - я говорю, - Вам как никому другому нужны. - говорю, - Вы - будущие матери, вам,  - говорю, - да  чтобы ребенок вышел-то,..” - стоят, смотрят, господи! Мышцы брюшного пресса. Я говорю: “Моя хорошая, если ты ни разу из положения лежа подняться не можешь, о каком деторождении вообще речь-то идет?»

Игорь следует здесь стратегии «демистификации» женственности, в общении с девушками он не хочет принимать во внимание те смыслы физической активности, которые значимы для них самых, ему важно повернуть их лицом к их главному, как он считает предназначению – рожать детей. Девушки «стоят, смотрят», скорее всего не очень-то принимая в расчет резоны педагога, потому что «деторождение» вряд ли входит в число их ближайших забот. Педагог находит доводы поубедительнее, проистекающие из социальных наблюдений, состоящих в том, что в стратегиях, используемых девочками для  привлечения внимания одноклассников, все значимее делается материальный момент:

У вас сейчас уже начинается: тот мальчик нравится - не нравится... Так ведь это вам нравится. А вы спросили - нравитесь ли вы? Нет, вы не спросите. Вам нравится - вы начинаете его покупать с других сторон чем-либо. Сейчас это называется... покупка называется. Чем-либо. Что-то подарила, на теперь диск. Да, можешь не возвращать. И так далее.

Логика Игоря проста: зачем тратиться на подарки, если можно значительно увеличить свою привлекательность или, если угодно, покупательную способность, тем, что, посещая его уроки, стать, как минимум, подтянутой. Он считает, что обеспеченная публика, «новые русские»,  убежденные, вопреки поговорке, что «здоровье не купишь»,  что купить можно все, имеют весьма странные представления о здоровье.  Ему, кстати, горько оттого, что родители многих его учеников заботятся о своем и их здоровье по принципу «Чем дороже, тем эффективнее», предпочитая покупать дорогое, а значит, престижное лекарство профилактическому приему чеснока, контрастному душу по утрам и т.д. Горько оттого, что он верит в простейшие приемы борьбы с болезнями, какие жизненный опыт, здравый смысл и «культура бедности», отложили в памяти поколений.   

Ребенок говорит: “Я на улицу не пойду заниматься, мне родители не разрешают”. Я говорю: “Почему не разрешают?” - “Не знаю”. Ладно, вызываю папу. Там значит у нас медик какой-то там заслуженный. Начинает рассказывать: “У нас слабая иммунная система”. Я говорю: “Господи, бога ради, у вас иммунная система ребенка слабая, - я говорю, - и что вы для этого делаете?” Все препараты, начинает... Господи, что вы хотите из него сделать? - про себя говорю.. - Я говорю, - да вы начните с простого: ножки ребенку мыть”. Что вы, он сразу простынет. Я говорю - пусть просто теплой водой их обольет. Я говорю - пока он их протирать будет, у них уже... эффект закаливания получит. Смотришь на родителей, некоторые даже будто не слышали.

«Причуды» обеспеченных детей принимают, по его наблюдениям, принимают нередко  и более серьезный оборот.

А есть вот эти вот, которые вот эти, которые обеспеченные. Он дает ему газовый баллончик, говорит: “По всей школе пробеги, нажми - пробеги. Двести рублей”. Пробежит, а что ему делать-то? Что он - за стольник пять минут не потратит? Потратит. Пробежал, потом еще их... не найти. Этих хвостов.

А что ему делать-то? Куда ему с этими деньгами деваться? Они у него все равно остаются. Папа кроме денег ему дать ничего не может. Вот тебе пятьсот рублей - на карманные расходы на день. Второй ребенок в шестом классе - вот тебе стольник на карманные расходы. Больше, кроме этого он ничего предложить себя не может. Ребенку захотелось купить свою квартиру, - купили они гараж, оборудовали его под квартиру. Ну и что там хорошего? Ну что там может быть хорошего с его вот этим вот?

Реплика Игоря «Папа кроме денег ему дать ничего не может» подтвержает разделяемое им убеждение о «рыхлости» части «новых русских» пап. Он противопоставляет их «никчемности» как отцов многообразие и насыщенность своих собственных занятий с детьми

 

«Ну, всей семьей, естественно, в походы ходим летом…»

 

            Это утверждение Игорь в деталях развил и дополнил  таким  заявлением:

Компенсируюсь чем? Вот меня увидите на кухне - я виртуоз. У меня хобби такое - на кухне летать, и все что-то творить. Я раньше - из школы пришел - вообще... В походе я торты стряпаю, всяко. Кулинария. Вот он меня видит. Я знаю, что вот... я за него спокоен: будет готовить и все делать. Что он видит и делает все вместе со мной.

Настороженная настойчивостью, с какой, описывая свой отдых, Игорь упоминал лишь одного сына, я думала: «А что же жена и второй сын, они у них ведь, кажется, погодки…», но вопросов, которые могли быть Игорем истолкованы как невольный укор,  не задавала. Лишь попросила рассказать, как он жену искал и как женился. Его ответ раскрыл весьма драматические обстоятельства:

Ну, я, видимо, просто однолюб, так сказать, по натуре-то. До армии, мы когда провожали... своего друга вот я провожал в армию. Подруга, видимо, того, кого провожали, пришла с его женой…. Ну, как-то... Увиделись, встретились, и начали встречаться дополнительно. Вот. И все. А после этого, буквально месяца через два... В армию ушел. Сам. Через два года пришел - она ждала. Я пришел, и сразу поженились. Поэтому у нас как-то не было такого, чтобы как-то искали или как... Внешне у нас все нормально. Вот. Нам не повезло со вторым ребенком. Вот. А так...

Выяснилось, что рядом с родильным домом, где находилась жена Игоря, произошел взрыв: в здании выпали стекла, испуг был всеобщий, некоторые сильно пострадали. Жену Игоря «так сильно не порезало, но это сказалось». Игорь допускает, что на исходе родов могло сказаться и кесарево сечение, которому его жена была подвергнута при рождении первого ребенка, и то, что второй ребенок появился вслед за первым: «погодок, по идее, нельзя было...». Мальчик находится дома, с мамой. Единственный диагноз его заболевания, которым Игорь располагает, это «необучаемый». От этого ярлыка Игорю не по себе, и весь его рассказ об этом семейном несчастье пронизан духом недовольства врачами и стремлением доказать им, насколько они ошибаются. Выясняется, что не столько слепой случай (взрыв), сколько врачебную ошибку Игорь считает главной причиной случившегося: «Выписали абсолютно здоровым, разворачиваешь ребенка -  ножки висят! Парез нижних конечностей. А это, говорит, по дороге что-то случилось!»

С каким торжеством он рассказывает о том, как им с женой удалось посрамить врача, предсказавшую, что ни разговаривать, ни обслуживать себя мальчик не сможет:

Она говорит: “Здравствуй, Саша”}{[2]. - “Здравствуйте”. С нее чуть халат не слетел. Ха! Она говорит: “Как твои дела?” Уже она заика. “К-как т-твои дела?” Он говорит: “Нормально”. “Не может быть!” Я говорю: “Вот. Как видите, - может”. Так что я вот в него верю. Мы с ним будем общаться. Ну, а вот люди-то ведь видят ребенка. Он совершенно другой.

Надо сказать, что Игорь в годы своего детства тоже испытал, что это значит, когда раз наклеенный ярлык, репутация трудного ребенка, надолго остается с тобой в силу инерции отношения педагогов:

В школе я был достаточно... активн... тяжелым ребенком. Надо было мне какой-то урок сорвать - я сорву. Надо было мне что-то сделать - я... Надо было собраться уйти - я уйду. Вот. Опять же, стереотип такой - он и сейчас остался: передача ребенка из класса в класса по штампу. Он троечник - он троечник. Этот - двоечник, его вообще не трогай. Этот может тебе все уроки сорвать. Вот так вот из класса в класс переходит - это чтобы вот кто-то взял, попытался переломить

Образцом способности вглядеться в ученика, увидеть за «стигмой» человека для него осталась лишь одна учительница, по предмету которой у него – на удивление всем – была пятерка.

С ней можно было и пошутить, и посмеяться, повеселиться. И, опять же, строго держала. Вот кому урок не сорвать - так это ей. Тяжело очень. А другие просто относятся к тебе - к такому, к какому ты был. И не хотят ничего поменять. Поэтому наверно так человек и остается: “Ну. Не хотят менять - не надо. И я таким же буду.”

Похоже, что именно строгость Игорь заимствовал у своей любимой учительницы и считает ее ключевым своим достоинством, главной причиной спокойного поведения сына:

Но на сегодняшний день он разговаривает, полноценно разговаривает. Ну, может где-то что-то будет непонятно... Но с ним общаться можно. Он, правда, воюет, когда не со мной бывает. Я... моя, видимо, моя аура - такая строгость

 

Мы вот на занятия ходили. На последнее вот. Ой, как там преподаватели удивились! Они спрашивали жену: “Слушай, он сегодня  болеет, что ли?” “Сегодня, - говорит, - у нас папа на занятиях”. Он сидел спокойно, занимался, слушал, никуда не бегал. А мы что? (Игорь имеет в виду мягкость своей жены – Е.Т.)Ходит, может выйти из аудитории, может прийти. И так далее. Вот то есть - хаотично может передвигаться. Раз - что-то ему понравилось - хоп! Остановился, начал делать. Хоп! - уже не нравится, опять пошел. Вот - быстро отвлекается на все.

 

Маме (жене Игоря – Е.Т.) очень тяжело с ним. Потому что... Я изначально говорил: “Ты напрасно  себя так ведешь. Это не тот ребенок, к которым можно сюсюкаться”. С ним нужно строже. От и до. Потому что в дальнейшем нам с ним - больше никому. Взял - принеси, положи. Не положил - снова... Вот, в приказном порядке. А сейчас - она, вот как говорится, позволяет это...

 

«Нам с ним – больше никому», -  Игорь говорит это не без оснований. Опыт поиска институциональной помощи закончился для него и его жены неудачей. Помещать его вместе с детьми, больными ДЦП или болезнью Дауна, Игорь сам не хочет, справедливо сомневаясь в том, насколько мальчик будет прогрессировать.  Из платного Центра проблем детства их «попросили» по причине беспокойного поведения сына. Итог: «Нас нигде... практически никуда не берут, чтобы прийти заниматься...».  Отчаяние Игоря и его жены бывает настолько сильным, что его, Игоря, представления о том, как социум должен решать эту проблему, весьма радикальны (и типичны для России):

Хотя наше общество настолько гуманное! Я вот его - не разделяю. Если видят - что ребенок родился... Я вот, может быть по-зверски скажу, - ну если видно... Ведь видно, что родился даун. А родители всю жизнь мучаются. Ну, скажите, что он... Что-то случилось. Ну, пережила она один раз эту проблему и все. Ну, как бывает? Три ребенка, один из них  - даун. И все. И родители кончаются, как правило, после пятидесяти лет. Они заканчивают свою жизнь, они не могут дальше жить. А куда его деть?

Я возразила в том ключе, что для каждого здесь своя граница допустимого и недопустимого, что для кого-то, возможно,  шанс что-то сделать для такого ребенка перевешивает многочисленные сопряженные с заботой о нем проблемы, что выбор все равно должен оставаться за родителями, а не за врачами, хотя они, родители, конечно, должны понимать, на что себя обрекают, что возлагать эту ответственность на врачей вряд ли возможно. На вопрос: «Вот вы бы взяли на себя такую ответственность?», Игорь ответил:

Ну, пройдя вот это, я бы взял. Снова получается. Мы родились, тоже, не... скажем так - нехорошо. Три дня на кормление не приносили ребенка. Три дня! Где был? Да в барокамере был, где. Выхаживали его, боролись за последний глоток жизни. Это вот сейчас я говорю - зачем боролись? Ну зачем боролись?

 

Честно говоря, услышав это, я была в шоке. Конечно, когда слышишь истории подобные той, в которой продолжают жить Игорь и его жена, стараешься не забывать пословицу «Чужую беду руками разведу». Конечно, когда слышишь суждения, подобные этому, понимаешь, что западный накал страстей вокруг врачебной этики, эвтаназии, политической корректности в отношении детей и взрослых с проблемами психического развития еще долго не будет насущным здесь, в бедном деньгами и смыслами социальном пространстве. Но главной причиной моего шока был контраст между гордостью, с какой этот человек рассказывал об успехах своего младшего сына, о своем с женой хождении по мукам в попытках его пристроить, чтобы жена смогла работать, и его, по-видимому, постоянным, навязчивым возвращением к первым дням жизни мальчика, когда «что-то не так получилось»,  что-то не то случилось, и с последствиями этого не то они с женой оставлены один на один. Игорь не раз упоминает, что кому-то его убеждение может показаться «зверством», он озабочен этим («Вы не думайте, что это вот  - насколько звери!»).  Он уверен, что жена его считает точно также. Два момента угнетают его в наибольшей степени: во-первых, прерванная история его благополучного родительства («Но у нас вот, может быть, и третий, и четвертый был бы, но не будет. Не будет, потому что второго захватило».). Во-вторых, будущее их сына:

Потому что - когда нас не будет, он не будет нужен никому. Не будет. В тыщу раз хуже. Ведь он скоро начнет созревать в половом-то плане! И чего-то надо будет. Их же стерилизовать никто не будет. И вот проблемы-то начнутся еще одни. Вот. Он нам еще попьет кровушку, скажем так, если мы (тьфу-тьфу - постучу дереву), может быть,  и упустим его.

Будущее старшего сына кажется Игорю гарантированным: тот время, свободное от школы и занятий в балетном коллективе,  проводит в компании отца. Младший – тоже отцу с охотой подражает, но чаще это лишь добавляет хлопот:

Вот простейшие элементы: газ включить, чайник согреть, и все. Как-то раз пожарил кукурузу. Ничего. Без масла он когда ее начал жарить. Вот все сгорело. Он же смотрит - и пытается делать то же самое. Он думает то, что он делает хорошо, а бывает, что это - наоборот. Как правило. Он копирует. Не делает с точностью, а копирует. И получается вот так.

Игорь говорит  не без иронии  «внешне все у нас нормально», хорошо понимая, что младший сын навсегда и безоговорочно выводит его семью из порядка «нормальности». К его чести, он  его не прячет от других. Его уверенности в себе хватает на то, чтобы брать сына в поездки с учениками:

Вот ездили с детьми на фрукты, я его с собой брал. Как гроза - это же страшно: он залазит под кровать, заматывается в одеяло и кричит. Страшным криком кричит. Дома - все время... В сад приедешь - машина проезжает - он под диван лезет. Вот этих шумов - боится.

Игорь и здесь видит прогресс: «И вот...  Вот сейчас вот дождь идет - он прислушивается к нему - что есть такое, но не боится. То есть он в грозу работал, он спокойно сидел, хоть бы что! Сидит на плотике с удочкой. Своеобразно очень - с гвоздиком».

            Движимый верой в чудеса, которые может творить физкультура, Игорь и младшего сына не лишает ее радостей:  «Вот мы сейчас вечерами бегаем, так он старается. Километров восемь пробегаем. Вот. И - нормально, он бежит, ему даже нравится. Ну,  есть когда дети наглые…» (имея в виду несколько неудачных встреч).

Но, кажется, главное, что удручает его, это неминуемое иждивенчество сына. Старший – «в порядке», если его занятия балетом уже сейчас дают ему, по выражению Игоря,  «твое я»,  на которое ты можешь уповать. Ну, скажем, твой кусочек хлеба, который ты можешь сам откусить, самостоятельно», потому что уже сейчас он участвует в спектаклях, и на него «смотрит тысяча зрителей, которые заплатили деньги и пришли на него посмотреть. Ну, не на него, пришли вообще смотреть». И еще:  старший сын способен оценить отца, он видит его усилия, он подражает ему со смыслом: «Но он при мне... Вот он меня видит, что я кручусь, - он видит, насколько это тяжело. Бывают, конечно, свои проблемы. Но - где без этого? Вот. Видит - и чувствует.»

Идентичность отца и сына потому, вероятно, составляет столь значимый мотив как мужской психологии, так и мировой культуры, что сын – это единственный  шанс для отца увидеть себя, свое отцовство. У французского философа  Эмманюэля Левинаса (Левинас, 1961, 266) на этот счет сказано: «Отец не просто порождает сына. Быть своим сыном означает быть «я» в собственном сыне, субстанциально находиться в нем и в то же время не быть идентичным образом».  Левинас, описывая детство, какому свойственна несамостоятельность, использует выражение «сын перекладывает ношу своего бытия на другого». В ситуации Игоря этой «ноше» суждено быть пожизненной.

Французский мыслитель Луи Альтюссер, точно следуя в этом Жаку Лакану, акцентирует нешуточность того, что сын, еще не рожденный, уже значим тем, что будет носить имя своего отца:

Каждый знает, как и насколько сильно ожидаем нерожденный ребенок, что равносильно утверждению, очень прозаичному, если мы согласны оставить «сантименты», например, формы идеологии семьи…в которой ожидается нерожденный ребенок: заранее известно, что он будет носить Имя своего Отца, поэтому будет иметь идентичность и будет незаменим. Поэтому до рождения ребенок – всегда-уже субъект, взятый как субъект в специфическую семейную идеологическую конфигурацию,  в которой он «ожидается» с тех пор как был зачат… (Althusser,1971,176).  

 

Стремясь к норме, норму навязывая и нормой руководствуясь, у себя в семье Игорь обречен иметь дело с человеком, под норму не подпадающим. Озабоченный формой и на ее поддержание нацеленный, он каждый день сталкивается с родным ему человеком, который устраивающей Игоря (и окружающих) формы, возможно, не обретет никогда. Преобладающая  установка, усвоенная Игорем, оформляет его действия в жизненный нарратив, центрированный вокруг отцовства. Маргинальность ситуации его младшего сына ставит под угрозу представление Игоря о себе как о действующем субъекте, разрушает его уверенность в непрерывности и целостности его жизненной истории. Жизнь его младшего сына размещается внутри сферы «ненормального», и эту экзистенциальную и дискурсивную границу нам – субъектам «нормальной» повседневности – не перейти: она – за гранью того, что можно знать, и за гранью того, что можно обсуждать. Трудности, которые испытывает сын Игоря – проблемы с устной речью, повторяющиеся варианты поведения, эмоциональное и физическое беспокойство, которое причиняет ему неожиданная смена обстановки (гроза), сложности с установлением эмоциональных связей, фрустрации, которые он изживает повышенной агрессивностью   - все это симптомы, которые легко наблюдать и которые врач легко читает как знаки отставания в развитии, то есть ненормального развития. Игорь колеблется между этим «клиническим», объективирующим взглядом на сына и стремлением включить его в свою, а значит, в  семейную историю. У Игоря нет денег платить экспертам за то хотя бы, чтобы узнать, как именно называется заболевание его сына, и отчасти этим, возможно, объясняется его стремление доказать «доступным» врачам, что ярлык «безнадежный» был наклеен на его сына преждевременно, тем самым он борется с этим ярлыком на самом себе. Борясь с тем, что он считает некомпетентностью, он борется с тем, как «читают» его самого – как отца «ненормального» сына. Он строит автобиографию, включает в нее сына, и тем самым противостоит тому варианту биографии мальчика, которая кажется наиболее вероятной экспертам.  

В то же время настойчивость, с какой Игорь возвращается к моменту заменимости сына, можно,  мне кажется, объяснить тем, что факт существования такого сына все время нарушает стабильность границы между отцом и сыном, в том числе и в самом Игоре. Стигматизированный в детстве, и доказавший окружению, что он достоин уважения,  фактом существования младшего сына он словно выталкивается из сплоченного мира нормальных мужчин, к созданию которого вокруг себя он прилагает столько усилий. Не поэтому ли, уязвленный, обиженный, недоумевающий, отчаявшийся Игорь простирает свое отцовство до пределов школы, формируя и корректируя тела подопечных?  Игорь и мыслит свою профессию в терминах отцовства. На мой вопрос о том, как он относится к тому, что учительство - это женская профессия, он ответил так:

Ну, понимаете, как вот я подразумеваю? Школа - это дом. Дом - это моя квартира. В квартире должна быть мама. Вот эта мама - она и должна быть здесь. Знаете. Говорят - без отца плохо расти, да? А без мамы-то вообще не расти. Поэтому... Я почему и говорю, что мама-то и должна быть женщина. Поэтому в этом доме - найти маму. Ну, должны быть, наверно, те папы, которые должны помогать им? Хоть чуть-чуть.

Легкость, с какой Игорь проводит аналогию между «квартирой» и «школой» может быть объяснена в терминах его же самого: помогающие «хоть чуть-чуть» папы и время от времени вспоминающие о своем отцовстве мужчины -  характерная черта обычного расклада ролей в семье. Но мы бы редуцировали сложность его ситуации к стандартной линии феминисткой критики патриархальности, если бы ограничивались этим суждением.  Дело обстоит сложнее: не будем забывать, что представления о нормальной маскулинности складываются на основе «преобладающей установки» (термин и концепция К. Сильверман рассмотрены нами выше), базирующегося, в свою очередь, на Эдиповом комплексе. Тем самым с помощью «позитивного», как его называет Сильверман (Silverman, 1992, 42-43), Эдипова комплекса субъекту конвенциональной маскулинности не только дана   «реальность» семьи и фаллоса, но и реальность дана как «семья»:

 Преобладающая установка не только предлагает систему репрезентации, посредством которой субъект, как правило, получает сексуальную идентичность, и имеет желания, сопоставимые с этой идентичностью, но формирует стабильное ядро, вокруг которого удерживаются «реальности» нации и периода... Преобладающая установка представляет социальную формацию самым фундаментальным образом ее единства, семьей. Коллективности общности, города, нации традиционно определяли себя отсылкой к этому образу.

Вспомним многозначительную метафору, опираясь на которую Игорь требует от своих подопечных, чтобы они следовали принципам его спортивного наставничества: «Я в вас, - говорю, - все что мог, влил, теперь вы вливайте из своего кувшинчика в них. Чтобы у них тоже заполнялось. Вот они уходят, они себе оставляют замену…». В своем «отцовстве» в пределах школы Игорь не сомневается:  

Когда и на аттестацию заявление писал, я говорю: “Я на своем месте”. Потому что я в общем беспокойный ребенок был. Есть дети такие - беспокойные, трудные дети. Я - из них, скажем так. Вот. Поэтому мне этих детей значительно проще там, чем кому-то. Вот. У меня здесь ребенок старший учится тоже, вот, в седьмой класс перешел. Вот я чувствую, что без меня не будет здесь крутиться то, что должно крутится.

 

Предварительные итоги

 

Анализ свидетельств Игоря  позволил прийти к выводам о том, что школьное физическое воспитание как деятельность представляет собой значимый институт нормализации индивидов, в рамках которого проявляются и закрепляются различия между мужчинами и женщинами (юношами и девушками), и что учитель – главный агент этой деятельности. Учет концепций М. Фуко и К. Сильверман позволил осмыслить его биографию как конструкт, созданный в результате сложного взаимодействия институционального и психического. Крепкое, развитое, тренированное тело, которым Игорь обладает сам и на формирование которого у своих подопечных нацелен, составляет не только конвенциональный знак маскулинности, но и главный культурный капитал тех, у кого недостает иных,  прежде всего финансовых и статусных, ресурсов.  

Опыт чтения частной мужской истории женщиной может оказаться весьма и весьма поучительным. Он, как мне кажется, создает небесполезную ситуацию исследовательской  «подвешенности» между двумя конкурирующими сегодня ориентациями. Согласно одной, переход  к теоретизированию мужчин как пола в известном смысле уравнивает мужчин и женщин. Смещение исследовательского внимания в сторону мужских исследований рождает у многих неправомерную иллюзию о том, что перед гендерными отношениями мужчины и женщины в равной мере беззащитны. Это, конечно же, не так. Вторая ориентация состоит поэтому в стремлении не забывать о том, что среди множества  противоречий современности ключевым остается неравенство полов. Чтобы ей следовать, необходимо оставаться критичными к тому, как те или иные компоненты «преобладающей установки» артикулируются, находят выход в конкретных биографических обстоятельствах, взглядах и оценках отдельных мужчин. С другой стороны, мы здесь сталкиваемся с труднейшей (и методологически и этически) проблемой критики персональных повествований. Расспрашивая мужчин и интерпретируя мужские истории, стоит руководствоваться не только идеалами «сестринства», но и пытаться находить некоторые общие основания, исходя из которых возможны рефлексивные суждения о конкретных ситуациях.

В чтении истории Игоря я пыталась соблюсти равновесие между критичностью и уважением  к нему тем образом, что о нем как об учителе я рассуждала, сознательно солидаризируясь с его ученицами-девушками, а думая о нем как об отце (в буквальном смысле слова) исходила из того, что его жена, как он в этом убежден, стоит на той же позиции. Меня, повторю, покоробила жесткость, с какой Игорь допускает, что, будь врачи наделены большими полномочиями в решении вопроса о том, жить или не жить младенцам с проблемами, ему от этого было бы только лучше. Но твердость, с какой он говорит, что это убеждение у него сложилось после десяти (теперь уже одиннадцати) лет воспитания младшего сына, драматизм его и его жены опыта исключает для меня возможность судить об этой ситуации, исходя из стандартных феминистских представлений.

Игорь следует значимым тенденциям современности, согласно которым тело, внешность, вообще «биология» (включая и рождение ребенка) не есть нечто данное, с чем нужно лишь смириться, и непреложность чего – принять, но нечто, что не только можно, но и нужно модифицировать с тем, чтобы соответствовать доминирующим стандартам. Проблема формы и ее поддержания становится поэтому центральной для жизни Игоря, помещается в центр его идентичности. Все, что попадает в поле его зрения - от тел до униформы, от предельно формализованного, «строгого» общения с ребенком (тот "не поймет иначе") до «систематически» организуемых им походов - все подчинено идее о том, как держать и держаться в форме.  

Мы знаем о людях с проблемами развития, что они имитируют жизнь нормальных людей на основе механического повторения их движений и слов. Они наблюдают за другими и составляют какое-то подобие видеотеки вариантов поведения в тех или других ситуациях, научаясь программировать себя, чтобы «вести себя» как «нормальные» люди, то есть те люди, быть которыми от них ожидает культура. Мы не знаем, насколько преуспеет в такого рода «перфомансах» Саша, младший сын Игоря, но его жизнь каким-то странным образом проявляет действие ключевых социальных механизмов нормализации, на стороне которых выступает его отец. Полагаясь на строго определенные, рутинизированные и рационализированные способы взаимодействия между "собой" и "внешним" миром, Игорь использует свою форму/тело как попытку слиться с тем социально доступным означающим, которое позволяет реализоваться как субъекту. Его собственный «нормализованный» образ фигурирует как нечто, с чем надлежит сравнивать, дисциплинировать и «исправлять» других. Лишь считанные единицы чувствуют себя в отношении собственного тела абсолютно уверенно, и среди девушек и женщин этих счастливиц гораздо меньше среди мужчин.  Игорь не стесняется намекать девушкам на дефекты их тел, уверенный, что он прав. Его правота  проистекает от смутного понимания невозможности ускользнуть от нормализующего воздействия социальной дисциплины

Подобно тому как в культуре в целом нормализация мистифицируется, а ее действие усиливается, на основе риторики «выбора», играющего такую большую роль в коммерческих репрезентациях диет, упражнений, ухода за волосами, Игорь также акцентирует в общении с подопечными что выбор – за ними, хотя для него самого проблема выбора решена. Если его ученики, находясь на попечении родителей, еще могут (скорее всего, лишь на время обучения в школе) позволить себе быть слишком расслабленными, ощутимо ленивыми, не озабоченными будущим,  для него (и для его старшего сына) такая возможность с детства была исключена (у Игоря тяжело болела мать, у его старшего сына – болен брат). Его тело и связанные с ним физические и социальные практики – единственный капитал, которым  Игорь располагает, противостоя как серьезным социальным ограничениям, так и драматическим биографическим обстоятельствам.  

Solid Lifelike Doll
Search Reference Anatomy Physiology Books All Ebay* AU* AT* BE* CA* FR* DE* IN* IE* IT* MY* NL* PL* SG* ES* CH* UK*


$109.99
End Date: Friday Apr-5-2019 0:16:40 PDT
Buy It Now for only: $109.99
|
70'' Life-size Skeleton Model Medical School Human Anatomy Class W/Rolling Stand


$8.99
End Date: Thursday Apr-11-2019 10:32:43 PDT
Buy It Now for only: $8.99
|
Netter Basic Science: Atlas of Human Anatomy by Frank H. Netter (PDF eBook 7th)


$31.85
End Date: Wednesday Mar-20-2019 19:58:35 PDT
Buy It Now for only: $31.85
|
New 85CM Human Anatomical Anatomy Skeleton Model Fexible Medical School Teaching


$3.99
End Date: Friday Apr-5-2019 10:23:09 PDT
Buy It Now for only: $3.99
|
8 PART HUMAN BRAIN with ARTERIES LIFE SIZE ANATOMICAL ANATOMY MODEL


$3.90
End Date: Sunday Apr-7-2019 15:35:39 PDT
Buy It Now for only: $3.90
|
Medical Terminology and Anatomy for ICD-10 Coding- Betsy J Shiland-PDF


$12.99
End Date: Tuesday Apr-16-2019 9:02:12 PDT
Buy It Now for only: $12.99
|
1:4 Human Anatomical Anatomy Skeleton Medical Teaching Model Stand


$3.84
End Date: Saturday Apr-13-2019 2:17:10 PDT
Buy It Now for only: $3.84
|
Search Results from «Озон» Товары для взрослых
 
Contex Classic Big Pack Презервативы классические с гелем-смазкой естественные ощущения, 18 шт
Contex Classic Big Pack Презервативы классические с гелем-смазкой естественные ощущения, 18 шт
Презервативы Сontex "Classic" в силиконовой смазке с накопителем. Силиконовая смазка позволяет сохранить естественность природных ощущений. Сontex "Classic" - это, прежде всего, стиль жизни и взаимоотношений. Простота и элегантность, прочность и эластичность, комфорт и защита - вот то, что является отличительной чертой Contex. Вы спокойны, уравновешены, любите активный отдых и неизменно заботитесь о себе и любимом человеке. Прозрачные из натурального латекса с гелем-смазкой.

Храните в прохладном сухом месте, вдали от воздействия прямых солнечных лучей. Пожалуйста, внимательно прочтите памятку внутри упаковки, особенно если вы собираетесь использовать презервативы для орального или анального секса.

Дерматологически тестированы. Презервативы предназначены только для одноразового применения. Если вы почувствуете дискомфорт или раздражение во время использования презерватива, прекратите использование. Если симптомы будут продолжаться, пожалуйста, обратитесь к врачу. Способ применения

1. Любой из партнеров может надеть презерватив на возбужденный пенис во время предварительных ласк. Позаботьтесь о том, чтобы сделать это до начала полового акта. Это помогает предотвратить беременность и возможность заражения инфекциями, передаваемыми половым путем. ВНИМАНИЕ: проверьте срок годности на упаковке презерватива, прежде чем использовать его. Надорвите упаковку со стороны зубчатой кромки и обращайтесь с презервативами осторожно, так как его можно повредить ногтями и острыми предметами, например, ювелирными изделиями или украшениями при пирсинге.
2. Проверьте, чтобы презерватив был свернут наружу. Если он свернут наружу, то презерватив вывернут наизнанку. Сдавите сосок на конце презерватива, чтобы внутри не осталось воздуха.
3. Все еще сдавливая сосок, поместите презерватив на кончик пениса и разверните его вниз рукой. если он начнет сворачиваться во время секса, немедленно разверните его снова. Если презерватива спадет, прекратите половой акт и наденьте новый презерватив.

4. Вскоре после эякуляции и пока пенис еще возбужден, презерватив необходимо плотно придержать у основания пениса, прежде чем снять его. Затем просто снимите презерватив, заверните в бумажную салфетку и выбросьте в мусорный ящик. Пожалуйста, не спускайте его в унитаз.

...

Цена:
589 руб

Fleshlight Мастурбатор Signature "Asa Akira Dragon" N/A, артикул 14469
Fleshlight Мастурбатор Signature "Asa Akira Dragon"
Серия Fleshlight с действующими ТОП-моделями жанра фильмов для взрослых. Реализовать фантазию - легко! Соберите свою коллекцию....

Цена:
6590 руб

Contex Strong Интимный гель-смазка для анального секса с регенерирующим эффектом, 100 мл
Contex Strong Интимный гель-смазка для анального секса с регенерирующим эффектом, 100 мл
Гель-смазка Contex "Strong" создана специально для анального секса и позволяет сделать его более комфортным, приятным и безопасным. Содержит экстракт алоэ вера, который смягчает, увлажняет слизистую и предупреждает воспаление. Характеристики:

  • Объем: 100 мл.
  • Производитель: Чехия.

    Товар сертифицирован....

  • Цена:
    499 руб

    Durex Elite Emoji Презервативы сверхтонкие №12
    Durex Elite Emoji Презервативы сверхтонкие №12
    Один из крупнейших барьеров молодёжи – неловкость в предложении презерватива. Durex запускает коллекцию эмоджи упаковок, которые всё скажут сами и превратят неловкий момент в лёгкий и волнующий, а также добавят разнообразия!

    Презервативы Durex Elite – одни из наших самых тонких презервативов, разработанные специально для того, чтобы усилить ощущения во время секса и помочь вам сблизиться с партнером. Поскольку презерватив Elite невероятно тонкий, с дополнительной смазкой, он повышает чувствительность и увеличивает ваше удовольствие. Благодаря особой технологии производства не имеют неприятного запаха. Все предусмотрено для того, чтобы вы могли расслабиться и наслаждаться безопасным сексом. Прозрачные из натурального латекса с гелем-смазкой.

    • Номинальная ширина 56 мм
    • Прозрачные презервативы со смазкой, особая форма с накопителем
    • Специальная анатомическая форма «Easy-on»
    • Дерматологически протестированы
    • 100% проверены электроникой

    Храните в прохладном сухом месте, вдали от воздействия прямых солнечных лучей. Пожалуйста, внимательно прочтите памятку внутри упаковки, особенно если вы собираетесь использовать презервативы для орального или анального секса.

    Использование гелей-смазок Durex Play с презервативами может увеличить наслаждение от секса. Все гели-смазки Durex Play безопасны для использования с презервативами - в отличие от смазок на масляной основе, которые могут повредить презерватив.

    Дерматологически тестированы. Презервативы предназначены только для одноразового применения. Если вы почувствуете дискомфорт или раздражение во время использования презерватива, прекратите использование. Если симптомы будут продолжаться, пожалуйста, обратитесь к врачу.

    1. Любой из партнеров может надеть презерватив на возбужденный пенис во время предварительных ласк. Позаботьтесь о том, чтобы сделать это до начала полового акта. Это помогает предотвратить беременность и возможность заражения инфекциями, передаваемыми половым путем. ВНИМАНИЕ: проверьте срок годности на упаковке презерватива, прежде чем использовать его. Надорвите упаковку со стороны зубчатой кромки и обращайтесь с презервативами осторожно, так как его можно повредить ногтями и острыми предметами, например, ювелирными изделиями или украшениями при пирсинге.
    2. Проверьте, чтобы презерватив был свернут наружу. Если он свернут наружу, то презерватив вывернут наизнанку. Сдавите сосок на конце презерватива, чтобы внутри не осталось воздуха.
    3. Все еще сдавливая сосок, поместите презерватив на кончик пениса и разверните его вниз рукой. если он начнет сворачиваться во время секса, немедленно разверните его снова. Если презерватива спадет, прекратите половой акт и наденьте новый презерватив.
    4. Вскоре после эякуляции и пока пенис еще возбужден, презерватив необходимо плотно придержать у основания пениса, прежде чем снять его. Затем просто снимите презерватив, заверните в бумажную салфетку и выбросьте в мусорный ящик. Пожалуйста, не спускайте его в унитаз.

    Характеристики:

    • Материал презерватива: латекс.
    • Количество презервативов: 12.
    • Длина презерватива: 20 см.
    • Ширина презерватива: 5,6 см.
    • Производитель: Великобритания.

    Товар сертифицирован....

    Цена:
    699 руб

    Костюм для ролевых игр женский Candy Girl, цвет: черный. 843006. Размер 42/46 N/A, артикул 843006
    Костюм для ролевых игр женский Candy Girl, цвет: черный. 843006. Размер 42/46
    Если бы к эротическим нарядам прикреплялись аудиозаписи, то к этому костюму шла бы песня Britney Spears «Ops I Did it Again». С виду такой невинный — классический чёрный цвет, среднего размера сеточка, длинные рукава. И такой раскованный по характеру — идеально облегающий и открывающий доступ к интимному месту. Поражать, возбуждать и интриговать в этом костюме будет хотеться с особым желанием!...

    Цена:
    1170 руб

    Erotist Lubricants Лубрикант на водной основе Strawberry, 100 мл. 541405
    Erotist Lubricants Лубрикант на водной основе Strawberry, 100 мл. 541405
    Для любителей сладкой спелой клубнички, лакомиться которой можно круглый год, изобретен потрясающий клубничный лубрикант на водной основе Erotist Strawberry.
    Все, что понадобится для приготовления вкусной интимной встречи, так это пара капель этого лубриканта и щепотка пикантных фантазий.
    Смешиваем и наслаждаемся! Такой десерт понравится не только сладкоежкам… Лубрикант Erotist Strawberry имеет водную основу, гипоаллергенен, совместим с презервативами, не оставляет следов и легко смывается водой.
    Не съедобен....

    Цена:
    354 руб

    Интимный гель-смазка Contex Silk, силиконовый, длительного действия, 100 мл
    Интимный гель-смазка Contex Silk, силиконовый, длительного действия, 100 мл
    Гель-смазка Contex Silk с содержанием силикона обладает длительными скользящими свойствами для дополнительного удовольствия и комфорта. Она восполняет недостаточное увлажнение слизистой влагалища, улучшает ощущения при половом акте. Не содержит спирт, не нарушает pH естественной среды. Характеристики:

  • Объем: 100 мл.
  • Производитель: Чехия.

    Товар сертифицирован.

    УВАЖАЕМЫЕ КЛИЕНТЫ!
    Обращаем ваше внимание на возможные изменения в дизайне упаковки. Поставка осуществляется в одном из двух приведенных вариантов упаковок в зависимости от наличия на складе. Комплектация осталась без изменений....

  • Цена:
    629 руб

    Durex Extra Safe Утолщенные презервативы с дополнительной смазкой для максимальной надежности, 12 шт
    Durex Extra Safe Утолщенные презервативы с дополнительной смазкой для максимальной надежности, 12 шт
    Durex Extra Safe разработаны для тех, кому нужна уверенность в том, что презерватив абсолютно безопасен. Однако если вы хотите спокойствия и надежности, это не значит, что придется пожертвовать комфортом – с Durex Extra Safe вам не придется этого делать. Благодаря особой технологии производства не имеют неприятного запаха. Все предусмотрено для того, чтобы вы могли расслабиться и наслаждаться безопасным сексом. Прозрачные из натурального латекса с гелем-смазкой.

    • Номинальная ширина 56 мм. 
    • Прозрачные презервативы со смазкой, особая форма с накопителем. 
    • Специальная анатомическая форма «Easy-on». 
    • Дерматологически протестированы. 
    • 100% проверены электроникой. 

    Храните в прохладном сухом месте, вдали от воздействия прямых солнечных лучей. Пожалуйста, внимательно прочтите памятку внутри упаковки, особенно если вы собираетесь использовать презервативы для орального или анального секса.

    Использование гелей-смазок Durex Play с презервативами может увеличить наслаждение от секса. Все гели-смазки Durex Play безопасны для использования с презервативами - в отличие от смазок на масляной основе, которые могут повредить презерватив.

    Дерматологически тестированы. Презервативы предназначены только для одноразового применения. Если вы почувствуете дискомфорт или раздражение во время использования презерватива, прекратите использование. Если симптомы будут продолжаться, пожалуйста, обратитесь к врачу.

    1. Любой из партнеров может надеть презерватив на возбужденный пенис во время предварительных ласк. Позаботьтесь о том, чтобы сделать это до начала полового акта. Это помогает предотвратить беременность и возможность заражения инфекциями, передаваемыми половым путем. ВНИМАНИЕ: проверьте срок годности на упаковке презерватива, прежде чем использовать его. Надорвите упаковку со стороны зубчатой кромки и обращайтесь с презервативами осторожно, так как его можно повредить ногтями и острыми предметами, например, ювелирными изделиями или украшениями при пирсинге.
    2. Проверьте, чтобы презерватив был свернут наружу. Если он свернут наружу, то презерватив вывернут наизнанку. Сдавите сосок на конце презерватива, чтобы внутри не осталось воздуха.
    3. Все еще сдавливая сосок, поместите презерватив на кончик пениса и разверните его вниз рукой. если он начнет сворачиваться во время секса, немедленно разверните его снова. Если презерватива спадет, прекратите половой акт и наденьте новый презерватив.
    4. Вскоре после эякуляции и пока пенис еще возбужден, презерватив необходимо плотно придержать у основания пениса, прежде чем снять его. Затем просто снимите презерватив, заверните в бумажную салфетку и выбросьте в мусорный ящик. Пожалуйста, не спускайте его в унитаз.

    Характеристики:

    • Материал презерватива: латекс.
    • Количество презервативов: 12.
    • Длина презерватива: 20 см.
    • Ширина презерватива: 5,6 см.

    Товар сертифицирован....

    Цена:
    599 руб

    4sexdream Вагинальные шарики, 4 шт N/A, артикул 47171
    4sexdream Вагинальные шарики, 4 шт
    Вагинальные шарики со смещенным центром тяжести для тренировки интимных мышц и массажным эффектом (в упаковке 4шт разных цветов). Вагинальные шарики используют для сексуального удовольствия. Петля позволяет легко извлекать шарики. Характеристики: цвет...

    Цена:
    1819 руб

    NMC Мастурбатор реалистичный ''Ферран'', цвет: телесный. FMD023A000 N/A, артикул FMD023A000
    NMC Мастурбатор реалистичный ''Ферран'', цвет: телесный. FMD023A000
    Этот реалистичный мастурбатор обеспечивает потрясающую стимуляцию пениса.
    Упругая вагина и тугой анус с рельефными внутренними каналами дарит яркие интимные ощущения от проникновения.
    Нежный пластичный материал, из которого изготовлена интимная...

    Цена:
    29453 руб

    Contex Extra Large XXL Презервативы увеличенного размера для большего комфорта, 12 шт
    Contex Extra Large XXL Презервативы увеличенного размера для большего комфорта, 12 шт
    Вы или ваш партнер настоящий супермен, и презерватив стандартного размера мешает полноте отношений? Contex XXL придёт вам на помощь в этой щекотливой ситуации. Презервативы Сontex Extra Large XXL увеличенного размера в силиконовой смазке с накопителем. Использование презервативов увеличенного размера обеспечит больший комфорт и повысит естественность ощущений.

    Характеристики:

    • Материал презерватива: латекс.
    • Количество презервативов: 12.
    • Длина презерватива: 19 см.
    • Ширина презерватива: 5,4 см.
    • Толщина стенки презерватива: 0,06 мм.
    • Производитель: Великобритания.

    Товар сертифицирован....

    Цена:
    619 руб

    Sexus Glass Фаллоимитатор, цвет: прозрачный. 912001 Массажер, артикул 912001
    Sexus Glass Фаллоимитатор, цвет: прозрачный. 912001
    Элегантный дизайн, уникальное художественное оформление. Стекло - наиболее гипоаллергенный из всех существующих материалов. Легко нагревается и охлаждается для экспериментов с температурой. Очень прост в уходе благодаря гладкой, непористой поверхности....

    Цена:
    1659 руб

    Презервативы Contex Lights, максимально чувствительные, 18 шт
    Презервативы Contex Lights, максимально чувствительные, 18 шт
    Особо тонкие презервативы Сontex Lights в силиконовой смазке с накопителем. Презервативы сохранят естественность ощущений, не снижая уровня защиты. Не рекомендуется использовать ректально.
    Характеристики:
    Материал презерватива: латекс.
    Количество презервативов: 18.
    Длина презерватива: 18 см.
    Ширина презерватива: 5,2 см.
    Толщина стенки презерватива: 0,05 мм.

    Товар сертифицирован....

    Цена:
    699 руб

    Презерватив Luxe №1 Летучий голандец
    Презерватив Luxe №1 Летучий голандец
    Серия презервативов предназначенных для получения новых неповторимых ощущений и максимального удовлетворения. Классическая форма и силиконовая смазка обеспечат наиболее комфортное использование, а необычный оригинальный рельеф подарят море дополнительных приятных ощущений! Длина 18 см, ширина 54 мм, толщина стенки 0,06 мм. Материал: натуральный латекс....

    Цена:
    110 руб

    Презервативы Masculan 2 Ultra №3 особо тонкие, прозрачные, с обильной смазкой
    Презервативы Masculan 2 Ultra №3 особо тонкие, прозрачные, с обильной смазкой
    Сверхтонкие презервативы прозрачного цвета с обильной смазкой. Максимально обеспечивают естественные ощущения во время полового акта. Предназначены для предохранения от нежелательной беременности и защиты от заболеваний, передающихся половым путем. Продукция Маскулан по качеству изделия и упаковки является товаром премиум класса, однако позиционируется бренд в среднем ценовом сегменте, предоставляя высокое качество изделия по доступной основной массе населения цене. Презервативы Masculan значительно превосходят требования ГОСТа по многим характеристикам (длина, сила на разрыв и т.д.).

    Товар сертифицирован....

    Цена:
    179 руб

    Трусы женские Erolanta Lingerie Collection, цвет: черный. 741021. Размер 42/44
    Трусы женские Erolanta Lingerie Collection, цвет: черный. 741021. Размер 42/44
    Эротические кружевные трусики Erolanta Lingerie Collection выполнены из эластичного материала - 100% полиэстер. Модель декорирована атласными бантиками, имеет свободный кружевной край. Спереди детали соединены миниатюрным колечком....

    Цена:
    760 руб

    4sexdream Анальная пробка силиконовая, малая, цвет: фиолетовый, синий N/A, артикул 47081
    4sexdream Анальная пробка силиконовая, малая, цвет: фиолетовый, синий
    Фиолетовая анальная пробка с синим стразом, вносит разнообразие в вашу интимную жизнь. Обладает конусной формой, что позволяет обеспечить легкое введение. Характеристика: длина- 7,1 см, рабочая длина- 4 см, диаметр- 2,8 см. Материал- силикон....

    Цена:
    714 руб

    VIZIT Презервативы Ультратонкие, 12 шт
    VIZIT Презервативы Ультратонкие, 12 шт
    Ультратонкие презервативы с накопителем, гладкие, с силиконовой смазкой.

    Ультратонкие презервативы для тех, кто ценит чувствительность и естественность. С ними Вы сможете почувствовать все природные ощущения, оставаясь при этом под надежной защитой....

    Цена:
    394 руб

    Джага Джага Ошейник с наручниками и поводком N/A, артикул 960-02 BX DD
    Джага Джага Ошейник с наручниками и поводком
    Ошейник с наручниками и поводком сделает вашу интимную жизнь более насыщенной и разнообразной. Этот стильный и надежный аксессуар незаменим в ролевых играх и во время BDSM-сессий с элементами садо-мазо. С такой игрушкой покажете сексуальному партнеру,...

    Цена:
    719 руб

    Презервативы Durex Invisible №18, ультратонкие
    Презервативы Durex Invisible №18, ультратонкие
    Презервативы Durex Invisible №18, ультратонкие...

    Цена:
    1429 руб

    2007 Copyright © Health-News.ru Мобильная Версия v.2015 | PeterLife и компания Медицинская энциклопедия. Медицинские сайты. Медицинские центры. Новости медицины, лечение болезней, симптомы болезней, лекарства в аптеках, поиск лекарств, народная медицина. Аптеки и магазины товаров для здоровья и ухода за телом. Пользовательское соглашение использование материалов сайта разрешено с активной ссылкой на сайт. | Партнёрская программа для магазинов. | Скрипты Nevius. | Продвижение медицинских сайтов. | Хостинг Valuehost.
    Rambler's Top100 Яндекс цитирования Яндекс.Метрика